Fogy Werner

Получил короткое письмо из Германии от Георга. Он побывал в гостях у дочери Fogy Werner. Вернера ареставали недалеко от Щелкова. Во время заключения, иногда, к нему пускали его жену, Кристианс, и они регулярно обменивались письмами. Писать разрешали только на русском, два письма жены Вернеру я добавлю к концу этого сообщения.  Др.Фоги работал над СВЧ антенами, и их конструкция была довольно удачной. В тюрьме ему, как рассказывала его жена, предлагали контракт на профессуру в МГУ на 10 лет, но он отказался, поскольку считал, что русской администрации нельзя верить. Был досрочно освобожден 25 июня 1955г. Работал в 1960-х гг. в Дюссельдорфе в авиационном НИИ.

Два письма жены др.Фоги в тюрьму:


Протокол допроса ЦРУ немецкого специалиста после его репатриации в Германию

Approved For Release
2006/08/08


ЦЕНТРАЛЬНОЕ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ


КЛАСС СЕКРЕТНО 25X1

СЕКРЕТНАЯ
ИНФОРМАЦИЯ


ИНФОРМАЦИОННЫЙ ОТЧЕТ

СТРАНА СССР DATE DISTR. 27 Oct. 1952

ТЕМА Условия жизни во Фрязино

NO. OF PAGES 19


Оглавление


Отъезд в СССР 2

Фрязино 3

Контакты с русскими 5

Русский характер и мироощущение 7

Советская система образования 8

Преступность 10

Радиопередачи 11

Активность МГБ 13

Активность партии и профсоюзов 14

Попытки агитации среди немцев 15

Заработная плата и цены 17

Медицинское обслуживание 18

Репатриация 19

Комментарии



  1. Несмотря на то, что его контакты с советскими людьми подлежали обычным ограничениям,
    о которых сообщали и другие возвратившиеся из Советского Союза, их было вполне
    достаточно, чтобы дать здравые предпосылки для его наблюдений. Его рассказ содержит
    многочисленные примеры событий и иллюстрации. Что касается его политической
    позиции, то он заявил, что выступает против всех тоталитарных систем и имеет
    личные причины ненавидеть советский режим, так как, насколько он знает, советские
    власти убили его отца сразу после того, как они арестовали его и доставили в
    Советский Союз. Система тотального недоверия, которую он обнаружил в Советском
    Союзе, подтвердила его ненависть к этому режиму. С другой стороны, следователь
    не почувствовал, что его ненависть к системе ослабила его объективность в вопросе
    того, как система работает и как она влияет на советский народ.



  1. Как это началось. В 4 часа утра 22 октября 1946 года в дверь позвонили.
    Советский майор попросил мой паспорт и пропуск на завод. В то же время другие
    русские в штатском вошли в дом. После просмотра моих бумаг главный объявил,
    что все сотрудники Oberspreewerk будут перевезены в Советский Союз и что мы
    должны упаковать вещи и быть готовыми выйти из дома в течение трех часов. Я
    сказал, что не верю, и попросил разрешения проконсультироваться с директором
    завода. Майор показал фотокопию приказа относительно меня, подписанного тремя
    руководителями завода, и спросил, по-прежнему ли я сомневаюсь, что у него есть
    права на то, что он делает. В то же время вооруженные советские солдаты вошли
    в дом и заняли свои места у дверей и окон. Кроме того, рабочие уже вошли и начали
    упаковывать и выносить мебель. Они упаковали только около половины из всего,
    когда три часа закончились. Офицер сказал, что остальные вещи будут упакованы
    и отправлены позже, но мы уже никогда больше не видели оставшуюся мебель. Мой
    отчим, который приехал позже в тот же день для небольшого визита, сообщил нам,
    что мебели не осталось в доме. Была ли она увезена русскими или разграблена
    немцами - не ясно. Как только нас вывели из дома и посадили в машину, мы увидели,
    что то же самое происходило практически по всей улице. Везде мы видели грузовики,
    нагруженные мебелью, и окруживших дома советских солдат.

  2. Нас посадили в поезд на станции Hoppegarten в купе второго класса. Мебель
    была в грузовых вагонах, прицепленных к этому же поезду. В поезде было много
    других немцев, часть из них с завода Oberspreewerk. По пути в Советский Союз
    каждый полдень нас кормили теплой едой (лапша, суп, и т.д.). Остальное время
    мы жили на пище, которую нам дали в большой коробке в начале пути, содержащей,
    среди прочего, старые немецкие армейские пайки. У нас была долгая остановка
    в Posen, в течение которой на станцию постоянно прибывали такие же как наш поезда,
    перевозящие немцев в СССР; всякий раз, когда один поезд уходил, следующий занимал
    его место. Наш поезд продолжил путь через Гродно, Великие Луки и Москву, где
    мы провели целый день. На следующий день поезд остановился на маленькой станции,
    и нам сказали, что мы прибыли в место назначения. От железнодорожного вокзала
    нас на грузовиках отвезли в село Фрязино, где нас поселили в квартиру в одном
    из 12 новых каменных домов.

  3. Во Фрязино мы обнаружили, что Советский Союз фактически перевез на советской
    завод около 180 специалистов и техников из Oberspreewerk - вместе со своими
    семьями, около 500 человек в целом. В это число входит весь персонал от директора,
    д-ра Steimel, и вплоть до токарей и стеклодувов. Были взяты даже несколько человек,
    не имевших каких-либо особых навыков. Доктора Steimel, однако, привезли не на
    поезде. Он прилетел в Москву самолетом с каким-то специальным аппаратом с завода
    Oberspreewerk, который, как ему сказали, он должен был продемонстрировать советским
    специалистам. По прибытии в Москву ему сказали откровенно, что их не интересует
    устройство, и что реальная цель в том, чтобы все ключевые сотрудники Берлинского
    завода оказались на заводе в городе Фрязино.

    Фрязино

  4. Город Фрязино расположен в шести километрах от железнодорожного узла Щёлково.
    Видимо, город вырос вокруг шелкового завода, построенного там французами до
    революции. В начале тридцатых годов RCA построил там радио-ламповый завод, использовав
    и расширив старый шелковый завод. Вокруг завода, который находился в центре
    города, были старые русские деревянные дома. Еще было 12 новых каменных домов,
    построенных после войны. <вымарано> и только один квартал, который включал
    нашу квартиру, был завершен. В 1946 году общая численность населения города
    составляла около 8000, а к 1952 году это число выросло примерно до 30 тысяч,
    так как были построены дома с квартирами нового типа. Во время войны завод был
    эвакуирован в Ташкент. В этом районе было по крайней мере пять немецких танков,
    что свидетельствует о том, что там имели место боевые действия во время немецкого
    наступления на Москву в 1941 году. Станки на завод были привезены с заводов
    Fernseh AG и Telefunken в Германии и TUNGSRAM в Будапеште. В 1946 году насчитывалось
    от 3000 до 4000 русских, работавших на заводе.

  5. Нам дали двухкомнатную квартиру с кухней, ванной и туалетом. Некоторым немцам
    выдали аналогичные квартиры в новых каменных зданиях. Другая часть немцев была
    расселена по быстровозводимым финским деревянным домам, которые Советский Союз
    получил в качестве репараций от Финляндии. Еще одна часть была размещена в санатории,
    удаленном примерно на четыре километра от Фрязино, в здании, которое ранее принадлежало
    князю Голицыну. Наша мебель благополучно прибыла, и нам было достаточно комфортно,
    хотя и немного тесно в нашей квартире. Зимой в доме было холодновато. Штукатурка
    снаружи и внутри здания отслаивалась и пропускала холодный воздух, потому что
    строительный раствор не был положен между камнями по вертикали, только по горизонтали.
    Это было результатом новых методов ускоренной кладки кирпичей, рабочие просто
    клали слой раствора на кирпичи, а затем выкладывали новый ряд поверху.

  6. Мы жили, конечно, гораздо лучше, чем средние русские, которые официально
    могли претендовать лишь на восемь квадратных метров жилой площади, а в действительности
    имели гораздо меньше. Но русские не жаловались на скученность. Я часто, в самом
    начале, расспрашивал русских рабочих на заводе, как они могут обходиться такой
    небольшой жилой площадью и неужели им не хочется немного больше личного пространства.
    Они только пожимали плечами и говорили, что им достаточно места для гвоздя,
    чтобы повесить одежду на ночь, и для кровати. Я спросил одну из девушек, что
    будет, если она захочет поставить шкаф в углу, а соседка в комнате будет возражать.
    Она ответила: "Тогда не будет шкафа в углу". Что поразило меня в этих русских,
    так это их способность так или иначе обходиться столь малым домашним комфортом.
    Конечно, при таких стесненных условиях, жизнь текла не дома, а на улице. В ночное
    время город действительно оживал. Толпы бродили по улицам, горланя своими страшными
    голосами песни под гармошку, на которой исполнитель мог взять лишь три аккорда
    Это продолжалось и после полуночи, а на следующий день рабочие завода рассказывали:
    "У нас прошлой ночью был действительно хороший Prazdnik (фестиваль)".

  7. Наиболее влиятельные сотрудники завода, «nachalniki» или руководители отделов,
    имели лучшие жилищные условия. У многих были двухкомнатные квартиры. Русские,
    например, занимали два других корпуса <вымарано> после того, как они были
    закончены. У нас, у немцев были, в общем и целом, лучшие жилищные условия; и
    когда часть немцев была репатриирована в 1950 году, русские nachalniki поспешили
    перебраться в освобожденные квартиры. Это привело к заселению русских, в те
    же корпуса <вымарано>

  8. Ни в деревянных домах для русских, ни в новых каменных домах не было ни
    водопровода, ни туалетов. Людям, жившим в таких домах, нужно было пройти несколько
    кварталов, чтобы ведерами набрать воды из колодца. Туалеты были отдельными сооружениями,
    выстроенными позади дома.

  9. Мы могли купить сельскохозяйственную продукцию у старой колхозницы, которая
    приносила нам капусту, огурцы, яйца, а иногда и молоко. Еще одна русская женщина
    приходила примерно раза три в неделю, вечером, убираться у нас в квартире и
    делать другую работу по дому. Она работала на заводе сварщиком и жила одна.
    Ее муж был арестован после войны и исчез. Ее отец был железнодорожный чиновник
    при царском режиме. Она работала у нас нелегально, несмотря на неоднократные
    запреты властей. Очевидно, ее совершенно не волновали последствия в случае,
    если бы власти приняли решительные меры. Домашняя прислуга была почти неизвестна
    в российских домохозяйствах. У некоторых были медсестры для детей; и только
    в двух семьях, насколько я знаю, были слуги на полный рабочий день.

  10. Предметом желаний почти всех nachalnlki был автомобиль, и 10-15 из них владели
    частным «Москвичом» или «Победой». «Москвич» продавался за 7000 рублей, а за
    12000-15000 – «Победа». Кроме того, некоторые молодые люди покупали подержанные
    автомобили у офицеров с соседнего аэродрома. Эти офицеры имели хорошо оплачиваемую
    работу, и у них всегда было много денег. Они продавали свои автомобили за 2000
    или 3000 рублей и покупали себе новые.

  11. Единственным местом общественного питания, которое мы когда-либо посещали
    во Фрязино, было небольшое местечко у железнодорожного вокзала, где мы останавливались
    иногда, по пути домой с прогулки. Место было грязным. Столы стояли без скатерти,
    испачканные и замусоренные чешуей, костями и прочими отходами вяленой рыбы,
    которой русские обычно закусывают, принося с собой в обертке из грязной бумаги.
    Это было очень неприятное место, даже для того, чтобы просто посидеть и попить
    пива.

    Контакты с русскими

  12. 13. Наши контакты с русскими за пределами завода были очень ограничены.
    Когда мы только приехали, русские вели себя дружелюбно, но вскоре стали избегать
    общения с нами. Например, в первые дни во Фрязино жена одного из nachalniki
    по имени Шахова пришла к моей жене, чтобы посоветоваться по поводу болезни,
    и заходила еще несколько раз с дружественными визитами. А потом вдруг визиты
    прекратились, и когда миссис Шахова встретила нас на улице, то не захотела заговорить
    с нами. <Одно предложение вымарано>

    <Абзац вымаран>

  13. После этого мы обнаружили, что ни один из старших сотрудников не хочет иметь
    ничего общего с нами в нерабочее время. Только мелкие служащие, казалось, не
    боялись последствий такого контакта. Например, из-за отсутствия другого отдыха,
    я взялся снова играть в футбол. Русские, игравшие в нашей немецкой команде,
    были из нижних чинов заводчан, и с ними мы образовали очень приятное братство.
    Часто после футбольного матча мы сидели вместе и обсуждали разные вопросы под
    грамм двести водки.

  14. Поскольку абсолютно никакой культурной жизни во Фрязино не было – в единственном
    кинотеатре был такой плохой звук, что просмотр советских фильмов не доставлял
    удовольствия. Мы ездили несколько раз в Москву. Это, однако, было нелегко, и
    мы, наконец, практически бросили это. В первую очередь, было необходимо подать
    заявление на разрешение поехать, назвав точный театр или магазины, которые планируется
    посетить. После того, как испрошено разрешение, необходимо было заказать билеты
    в театр. Если билеты были получены, то необходимо было подать новое заявление
    в офис завода, созданного для такого рода вещей, чтобы убедиться, что действительно
    разрешено поехать в запрошенное время. После, если разрешение было получено,
    нужно было пройти около пяти километров до ближайшей станции, а расписание поездов
    было таково, что домой мы могли вернуться только около 3 часов утра. Мы ездили
    в театр несколько раз, но все удовольствие, полученное от вечернего концерта
    или балета, было испорчено тем, что потом надо было сесть в неотапливаемый поезд
    в такое позднее время. Нам говорили, что можно было съездить в другие места,
    но это никогда не оказывалось возможным в действительности. Любые запросы на
    разрешение совершить такие поездки всегда отклонялись под тем или иным предлогом,
    то есть: то не было железнодорожных билетов, то другие, очень глупые оправдания.

  15. <Вымарано>

  16. Я никогда не видел парадов на Красной площади, и не было ничего, что можно
    было бы увидеть в эти дни в городе Фрязино. Моя дочь, однако, видела один первомайский
    парад, она уехала в город как-то утром с русской подругой и вернулась домой
    около 3 часов утра уставшая и блаженно счастливая. Они пробрались прямо на Красную
    площадь, проползая между ног окружавших площадь милиционеров.

    Русский характер и мироощущение

  17. Дело в том, что больше всего впечатлило меня в русских их bedürfnislosigkeit:
    (нетребовательность нем.) они удовлетворяются настолько малым. Скученность,
    кажется, не беспокоит их, так как их жизнь проходит больше вне дома. У русского,
    как правило, есть только та одежда, которую он носит на себе; и, как было отмечено
    выше, если у него есть гвоздь на стене, на который он может повесить ее, то,
    ложась спать, он, кажется, доволен. Большинство из них так привыкли к условиям
    малого достатка, что не могут представить какой-либо иной стиль жизни. Например,
    одна из девушек в лаборатории рассказала, какое удовольствие она получила от
    гребли на реке в арендованной лодке. Я сказал ей, что тоже люблю греблю, но
    было бы интересней иметь собственную лодку, чтобы можно было грести в течение
    нескольких дней и останавливаться на любое время в любом месте там, где захочешь
    по пути. Она ответила, что эта идея не привлекает ее вовсе и что, когда она
    захочет погрести, она арендует лодку, и этого достаточно для нее.

  18. Один из рабочих завода был в Германии в качестве майора Советской Армии,
    и он видел насколько лучше, чем русские, жили немцы. Он сказал, однако, что
    не хотел бы жить в Германии. Что немцы - странные люди, которых он никогда не
    поймет. Зачем у немцев есть и гостиная, и столовая; и, если гости приходят неожиданно,
    их приглашают в гостиную и закрывают дверь в столовую. Если хотят пригласить
    гостей на ужин, то их зовут на следующую неделю во вторник к 8 часам. Русские
    не могут этого понять. Когда у них гости, их угощают сразу же, тем что есть.
    "О нет," говорил он, "Я бы не хотел жить в Германии!» Этот же русский сказал:
    "Если я захочу пристроить веранду к своему дому, а у меня не хватает досок и
    гвоздей, я пойду к соседу Ивану, и он даст мне и доски, и гвозди какие у него
    есть. Немец бы сказал: «Нет, я упорно трудился, чтобы добыть эти доски и эти
    гвозди, и они нужны мне самому». Мы не понимаем этого.

  19. Русские также не очень сильно страдали от того, чего мы боялись больше всего
    под советским режимом: внезапности несчастья, или вообще перемен. Внезапное
    исчезновение друзей, внезапное разрушение планов из-за какой-то прихоти властей
    - это были вещи, к которым мы никогда не смогли бы привыкнуть. Русских, похоже,
    то, что может случиться, не волнует ни в малейшей степени. Однажды, когда мы
    ехали на открытом грузовике до железнодорожной станции, то произошла задержка
    из-за несчастного случая на дороге перед нами. Русская женщина перебегала дорогу
    перед другим грузовиком, и была сбита насмерть. Мы, немцы, были очень шокированы
    этой аварией, но русские, которые были с нами, равнодушно сказали: "Почему ты
    так переживаешь? Frau kaput; есть другие, которые займут ее место".

  20. Это русское безразличие к условиям, в которых они живут, можно объяснить,
    возможно, двумя вещами: Они не осознают тот факт, что все может быть по-другому,
    и тем, что советская пропаганда работает настолько хорошо. Советская пропаганда
    постоянно и систематически играет на страхах советского народа перед новой войной.
    Из-за своего незнания внешних условий они готовы принять практически любую пропаганду.

  21. Прошлой весной было много снега, и в конце весны было много случаев заболевания
    вирусным гриппом. Заболевшие страдали от низкой температуры тела и от паралича,
    который заставляет меня думать, что, возможно в болезни как-то участвовал полиомиелит.
    На массовом митинге, созванным профсоюзом торговли, главной темой была пропаганда
    американской бактериологической войны в Корее, один из выступавших обвинил в
    вирусных инфекциях как снег, так и американцев. Люди, казалось, приняли это
    без сомнений - и насколько же это невозможно и неразумно кажется нам, западным
    жителям. Русские, похоже, считают, что американцы технически способны практически
    на все, даже на невероятное: чтобы засыпать снегом и заразить вирусом гриппа
    людей в Московской области – в хорошо защищенном центре Советского Союза.

  22. Я бы сказал, что люди в возрасте до 40 лет, определенно не против режима.
    Есть некоторые пожилые люди, которые говорят, что все раньше было лучше, но
    люди, которые не знали российских условий до революции, лояльны к своему правительству.
    В случае войны лояльность людей будет неоспоримой. Мы должны поблагодарить Германию
    за эту ситуацию. Опыт угнетения немцами советского народа заставил их решить,
    что, если им суждено быть угнетёнными, то лучше быть угнетенными русскими, чем
    иностранцами. Многие меры, которые режим предпринимает, имеют горячую поддержку
    населения, это и новые электростанции, и проекты новых каналов. Люди считают,
    что, если война не вмешается, будущее принесет значительно более легкую жизнь.

  23. Их страх перед войной, тем не менее, постоянно увеличивается. Полтора года
    назад этот страх достиг почти апогея, так, что это было постоянной озабоченностью
    людей. Как только наконец-то стало окончательно понятно, что мы уезжаем в Германию,
    мои футбольные друзья устроили мне прощальную вечеринку. За столом с обычной
    едой и водкой, они убеждали меня, чтобы, когда я вернулся домой, я рассказал,
    что они хорошие люди, которые не хотят войны и добавили: "Пожалуйста, никогда
    не возвращайся, как солдат!" Этот страх войны значительно усилился и перешел
    в новую стадию из-за возможности того, что немецкие солдаты снова примут участие
    в войне против Советского Союза.

  24. В августе 1951 года ходили слухи, что мы должны скоро вернуться домой. Один
    из российских nachalniki, с которыми я работал, отвел меня в сторону и сказал:
    "Я уверен, что вы убежите в Западную Германию и что Германия захочет отомстить
    за свое поражение. Но помните, что даже если Россия проиграет в следующей войне,
    то и от Германии не останется абсолютно ничего!"

    Советская система образования.

  25. Двое наших детей пошли в русскую школу, которая была создана специально
    для детей немецких специалистов на заводе. Было около 100 немецких детей на
    первых порах, это число сократилось примерно вполовину, когда первая группа
    немецких специалистов была репатриирована в 1950 году. Школа была полностью
    русской, однако немецкий преподавался как иностранный язык всего два часа в
    неделю. Учителя имели лишь самое элементарное образование. Казалось, что почти
    всем, кто умеет читать и писать, в Советском Союзе разрешалось преподавать.
    Это, однако, не самый серьезный недостаток их системы образования. Детей не
    учат рассуждать о проблеме, но просто заставляют выучить наизусть материал из
    учебника. Учителя даже таких специальных предметов, как математика и естествознание,
    знали о своем предмете не больше, чем то, что они прочитали в учебниках. Например,
    моя дочь изучала ботанику. Я немного знаю ботанику и использовал время наших
    прогулок по лесу, чтобы учить ее. Однажды мы нашли дерево фундук в цвету, и
    я показал дочери разницу между цветками мужского и женского пола. Она решила,
    что будет интересно принести их в класс ботаники. Она отломила образцы двух
    видов цветов и взяла их в класс на следующий день. Она была очень разочарована,
    когда обнаружила, что учительница не проявила никакого интереса и даже не знала,
    что существуют два вида цветов фундука.

  26. С другой стороны, детей держали очень занятыми, и они редко имели свободное
    время после обеда или вечером. Всегда были уроки, которые надо было учить. Весь
    процесс был чисто механическим, и ничего не делалось, чтобы обучить детей думать
    самостоятельно. Количество материала, выученного этом механическим способом,
    однако, было огромным, и когда немецкие дети вернулись домой, то по сообщениям
    родителей детей, которые вернулись на родину в 1950 году, они не встретили никаких
    трудностей в своей учебе в немецких школах.

  27. Российские технические специалисты, с которыми мы встречались в Советском
    Союзе были хорошей иллюстрацией результатов такой системы обучения. Они всегда
    знали много фактов и могли лучше, чем немцы, написать математическую формулу
    или вспомнить законы физики. Однако они были не способны к критическому мышлению,
    и их знания правил и формул не были подкреплены каким-либо практическим опытом.
    Ни один из российских специалистов не хотел заниматься лабораторными экспериментами.
    Они просто сидели за столами и рассчитывали все на бумаге. Там же, где лабораторные
    работы были необходимы, специалисты поручали их лаборантам. Их не беспокоило
    это.

  28. С дисциплиной в школе было ужасно. Учительница, казалось, была совершенно
    не в состоянии контролировать учеников. В Советском Союзе бить детей запрещено,
    и учителя полностью зависят от родителей в контроле за детьми. Мой мальчик,
    например, когда его вызвали к доске, отказался выйти. Учительница сказала ему
    встать в угол, что тот охотно сделал. Поскольку такие меры не имеют никакого
    эффекта, учительница вызвала меня и попросила, чтобы я заставил мальчика подчиняться.
    Я сказал ей, что не могу понять, почему она не в состоянии контролировать девятилетних
    мальчиков, но она так и никогда не смогла исправить ситуацию. Дети оставались
    дерзкими по отношению к учителю, и она утверждала, что родители несут ответственность
    за это.

  29. Такое положение было не только в школе для немецких детей, но и в обычной
    советской школе, и было, следовательно, не из-за неспособности учителя установить <текст
    обрывается>

ссылка на оригинал

Из архивов ЦРУ.

Уважаемый pechexod подкинул мне ссылку на документ их архивов ЦРУ, и я взялся его переводить. Документ представляет собой запись допроса немца, побывавшего во Фрязино в конце 40-х, об условиях проживания немцев в нашем городе. К сожалению, текст не полный: из 20 страниц оставлено только 9, и часть текста скрыта.

Удивительно, но удалось понять кем был интервьюрируемый. Им оказался Dr.Rottgardt Jürgen, это стало понятным из-за того, что он упоминает то, что его отца растреляли в начале их пребывания в СССР. А этим отцом не может быть никто, кроме Dr. Karl Rottgardt - бывший директор подразделения связи компании Telefunken, расстрелянный 25.5.1946. Трибунал приговорил его к расстрелу по статьям 58-2 и 58-6. Юрген, в свою очередь, есть в списке немцев, живших во Фрязино, как раз один из немногих, поселенный в "каменных домах"...

После возвращения Юрген работал в руководстве Standard Elektrik Lorenz AG, занимался кинескопами и планарными кремниевыми транзисторами.

ЦРУ и репатриированные из СССР немцы.

Появилась информация от Георга Штолле от том как обращались с репатриированными немцами американцы. Семьи прибышие из СССР помещали в специальный лагерь ЦРУ. Условия были хорошие: прекрасные дома в лесу, питание по высшему разряду в ресторане, но вокруг был забор. В город можно было выйти только по разрешению и с сопровождающим. Со всеми проводились длительные обязательные интервью о времени проведенном в СССР. 

Фрязино на карте ЦРУ 1950 года

Оригинал взят у dennism в Фрязино на карте ЦРУ 1950 года
Как-то раз, на досуге, я взламывал изучал через Интернет архивы Центрального разведывательного управления США. И, совершенно от нечего делать, набрал в тамошнем поиске "Фрязино". И тут мне кааак выдало!

Наш город в отчётах американской разведки появляется в конце сороковых годов, когда стало известно о создании во Фрязино НИИ-160 - нынешнего "Истока", главного и градообразующего фрязинского предприятия. И знаете, что я скажу? Даже моего скудного знания английского вполне хватило на то, что бы понять, что американская разведка была превосходно осведомлена и о структуре института, и о ведущихся в нём исследованиях, и о создаваемых приборах, и о его сотрудниках. Например, вот этот документ, наверняка, заинтересует уважаемого hedgehoginahaze - ибо в нём перечислены фамилии немецких специалистов, работавших в НИИ-160. И там далеко не один такой документ. То есть, забугорная разведка работала в послевоенном СССР весьма плотно, и плодотворно. Вот - а некоторые из наших сограждан любят воздевать руки к небу: да у вас всех повальная шпиономания, да вы все параноики... А вы полистайте, полистайте эти документы. Лично я, после такого листания, озадачился вопросом - то ли Фрязино, действительно, было наводнено американскими Джеймсами Бондами, то ли наша контрразведка мышей совсем не ловила.

Но Бог с ними, с оборонными секретами. Мне в одном из докладов, больше всего, понравилась карта тогдашнего - декабрь 1950 года - ещё не города, а рабочего посёлка Фрязино. Это даже не карта, а самая настоящая трёхмерная схема:



Это, без преувеличения, жемчужина. Если открыть схему в полном размере, её можно разглядывать бесконечно. Тем более, что практически все - все! - городские объекты там подписаны цифрами, а в сопроводительном документе расписано, что какая цифра обозначает. В принципе, и без цифр можно разглядеть озеро Большое (кстати, тут видно, что Вороний остров на нём был шестьдесят шесть лет назад полуостровом); станцию Фрязино-товарная обозначенную цифрой 20 (интересно, что за станционным зданием обозначены ещё два пути, ведущие к какому-то пакгаузу; сейчас это территория базы Госрадиокомплект); №21 - существующая и поныне железнодорожная ветка к бывшей воинской части - на схеме она обозначена, как Military camp - военный лагерь; ну, а №47 - Road from freight station to military camp - дорога от товарной станции к военному лагерю - это нынешняя Станционная улица. Причём честно написано, что она unbound sand and stone - из песка и камня, то есть, говоря по русски, просёлок.

Ну, а выше ещё интереснее. Прямо выше воинской части виден посёлок финских домов, построенный для специалистов, вывезенных из Германии. Левее его - хаотичная кучка каких-то построек под номером 56, подписанная, как Temporary hutments for re-settled Ukrainians (employed in the Institute). - "Временные бараки для вновь прибывших украинцев (работающих в Институте)". Звучит загадочно - если не знать, что это так называемый Посёлок грабарей - понаехавших, в прямом смысле слова - на собственных ломовых телегах, рабочих с Украины, занятых на строительстве НИИ-160. Улицы Ленина нет ещё вообще. Комсомольской, Попова, Горького - тоже. Центральную и Институтскую можно увидеть, как и квартал довоенных 4-5-этажных домов. И другой квартал - домов "стандартных". Правда, на Институтской куда-то потерялся дом 10, стоящий между домом с аркой (который и обозначен, как "№10", хотя он №8, и угловым "ребровским" домом). Зато, даже, керосиновая лавка, известная по рассказам старожилов, под №72 на месте. Ну, и территория НИИ-160, разумеется - занимающая площадь чуть ли не бОльшую, чем сам тогдашний посёлок Фрязино.

В общем, увеличивайте, разглядывайте, и наслаждайтесь. Думаю, в первую очередь эта схема будет интересна моим фрязинским землякам. Ну, и жители других населённых пунктов - присоединяйтесь :)



Р.S. Насчёт взлома сайта ЦРУ - это я пошутил :) Просто Центральное разведывательное агентство США, незадолго до наступления Нового, 2017 года, открыло часть своих архивов. Там много чего интересного, касающегося прямой деятельности этой организации, в том числе, и разведывательная деятельность против СССР.

Collapse )

Операция "Paper-clip" (Скрепка)

Переписываюсь еще с одним "русским немцем" - Георгом Столле (Georg Stolle), он сейчас переводит нашу книгу на немецкий и хочет издать. Зашла речь еще об одном аспекте послевоенной истории. Если мы говорим о работе немецких специалистов в СССР, то, наверное, стоит упомянуть о немецких специалистах в США. В общем-то это известно, но интересны детали. Так вот Георг встречался с одним из таких немцев - проф. Ганс Маинке (Hans Heinrich Meinke) - его депортировали в США. Операция по депортации называлась "Скрепка" (Paper-clip). Депортировали точно так-же как наши: солдаты с оружием. Однако, в США Ганс работать отказался, и он вернулся в Германию уже 47-м. О подобных случаях у нас я не слышал, да и они очень маловероятны.

Операция «Осоавиахим»: немецкие специалисты на советском заводе

УДК.908
Дудкин С.М.

Операция «Осоавиахим»: немецкие специалисты на советском заводе (по материалам архива Союзного завода №326 им. М.В. Фрунзе)

Научно-технический прогресс, выведший Германию в начале 1900 гг. к мировому приоритету немецких ученых в сфере точных наук, позволил к середине 1940х годов обеспечить прорыв в целом ряде военных технологий – от реактивного движения и автоматического управления летательными аппаратами до управляемой цепной реакции. Немецкие фирмы занимали ведущие позиции и в области радиотехники. Крупнейшие предприятия были сконцентрированы в районе Берлина - заводы концерна «Сименс», занимающие целый городок (Сименсштадт), заводы Всеобщей компании электричества (AEG), электроламповые заводы «Osram», предприятия слаботочной промышленности «Telefunken» и другие. Здесь находилось около половины всей электротехнической промышленности Германии, действовало более двух с половиной тысяч предприятий с численностью работающих почти 250 тыс. человек. После капитуляции Третьего Рейха эти промышленные и интеллектуальные мощности оказались в советской зоне оккупации, под управлением СВАГ.
Первоначально ГКО было принято решение о перемещении оборудования германских предприятий на территорию СССР. Вывоз оборудования был поручен Комитету по демонтажу немецкой промышленности, возглавил который Г.М. Маленков. Однако комиссия, возглавляемая А.И. Микояном, учитывая наличие в Германии большого количества высококлассных специалистов, принимает решение, поддержанное Политбюро ЦК ВКП(б), о перепрофилировании германской промышленности под нужды и заказы военно-промышленного комплекса СССР. Производимая в Германии продукция поступала в СССР в счет репараций. 4 августа 1945 г. был подписан приказ Главноначальствующего СВАГ Г.К. Жукова №026 «Об организации работ по использованию немецкой техники промышленностью СССР».
Среди массы создающихся совместных научно-исследовательских организаций было организовано и радиотехническое Лабораторно-конструкторское бюро (Das Labor-Konstruktions-Versuchswerk Oberspree) с опытным производством, на базе электролампового завода «AEG-Röhrenfabrik Oberspree». Приказ Главноначальствующего СВАГ Г.К. Жукова №094 о создании ЛКБ был подписан 14 ноября 1945 г. Новая научно-исследовательская организация подчинялась 7 Главному управлению СВАГ, а затем 5 ГУ МПСС.
Производственная площадь ЛКБ составляла 18000 кв.м. Здесь к концу 1946 года был сформирован коллектив немецких специалистов - 51 доктор наук, 588 инженеров, техников и конструкторов и 1118 рабочих, всего 2271 сотрудник ЛКБ. В структуре ЛКБ было тридцать лабораторий. Задачами бюро были: разработки в области специальных электровакуумных приборов, измерительных ламп, детекторов, радиодеталей (компонентная база - резисторы, конденсаторы и другое), устройств для радиолокации, навигации и связи, разработка и изготовление специального технологического оборудования и инструмента, серийный выпуск электровакуумных приборов и различных типов катодов для поставки в СССР.
Возглавляли ЛКБ с немецкой стороны доктор математики, физик Карл Иоганн Штеймель и с советской - Г.С. Вильдгрубе. Довольно скоро «OSV (Versuchswerk Oberspree)» стало основным совместным научно-техническим комплексом в области радиотехники и электроники.
В 1946 г., в соответствии с требованиями союзников о соблюдении решений Крымской конференции в части демилитаризации Германии, было принято решение о перемещении целого ряда производств и ведущих специалистов в НИИ СССР. В октябре 1946 года, в рамках выполнения приказа № 011, около восьми тысяч немецких специалистов самого разного профиля были вывезены из Восточной Германии в СССР.
22 октября, в ходе операции «ОСОАВИАХИМ», часть сотрудников OSV, как и оборудование лабораторий, была вывезена в СССР, на предприятия МПСС. В списке предприятий МПСС, на которые были направлены оборудование и немецкие специалисты: НИИ-160 (ныне «НПП «Исток» им. Шокина», Фрязино), НИИ-885 (ныне «Российский НИИ космического приборостроения», Москва), НИИ-380 (ныне ОАО «Научно-исследовательский институт телевидения», Санкт-Петербург), завод №593 («Запрудненский завод электровакуумных приборов»), завод №211 (ныне ОАО «Светлана», Санкт-Петербург), Государственный союзный завод № 619 (ныне НИИ «Вектор», Санкт-Петербург), и горьковские Государственный союзный завод №326 (ныне ОАО «Нижегородское научно-производственное объединение имени М.В.Фрунзе») и завод №197 (ныне ОАО «НИТЕЛ»).
Так ход операции описывает один из немецких специалистов, Вильгельм Оэртель:
«…22 октября в 3 ч. 30 мин. я был разбужен офицером, который через переводчика сообщил мне следующее: «По приказу Советской Военной Администрации Ваш завод переводится в Россию. Вы, как специалист, поедете вместе и при переходе через границу получите договор, согласно которого Вам полагается достаточная оплата, хорошее снабжение продуктами, зимняя и прочая одежда, хорошая квартира и урегулирование социальных вопросов. Ваша семья точно также будет переселена...»
В то же время имелся целый ряд возможностей избегнуть переезда – напротив одного из имен в списке пассажиров эшелона указано «отказался»; семейная пара Вахтер «покинула эшелон», бросив взятые с собой вещи.
Отдельную сложность представлял раздел полученного из OSV оборудования. Руководство и большая часть перемещенных сотрудников оказались в НИИ-160, куда, соответственно, были адресованы и грузы с лабораторным оборудованием. Попытки других групп вернуть собственное оборудование были осложнены разбросом работников одной лаборатории по разным предприятиям и позицией некоторых представителей руководства МПСС. Так, главный инженер 1 ГУ МПСС СССР Е. Грачев пишет начальнику 5го ГУ П.В. Козлову: «…В НИИ-160 прибыло из Берлина лабораторное оборудование группы немецких специалистов, работающих в настоящее время в ЦКБ-326.
Главный инженер 5 ГУ тов. Кацман вместо того, чтобы дать распоряжение о переадресовке всего этого оборудования в ЦКБ-326, предложил директору НИИ-160 тов. Гольцову распаковать это оборудование и отобрать из него все, что необходимо для НИИ-160, а остальное оформить для передачи в ЦКБ-326…»
В период деятельности немецких специалистов на заводе им. М.В. Фрунзе, в НИИ-11 (позже «ННИПИ «Кварц») и ОКБ-197 при заводе №197 (ныне «НИТЕЛ) в первых отделах предприятий отложилась значительная и разноплановая документация. Ее сохранности и передаче на постоянное хранение в фонды ЦАНО способствовало распоряжение центральных органов о присвоении любому документу, фиксирующему сам факт нахождения на предприятиях немецких специалистов, грифа «секретно».
Указанный комплекс документов включает как деловую документацию (планы, отчеты, переписка), так и заявления немецких специалистов на имя директоров предприятий и в вышестоящие органы. Эти документы позволяют с определенной степенью достоверности реконструировать жизнь немецких специалистов в г. Горьком в период с 31 октября 1946 г. по конец 1950 г. (ликвидация Дома иностранных специалистов зафиксирована в приказе по НИИ-11 от 9 января 1951 г).
31 октября 1946 г. эшелоном № 47-31 в г. Горький были доставлены 94 человека – 28 специалистов OSV и члены их семей. Среди них – девять докторов, специализирующихся в различных направлениях радиотехники, в частности в разработках новейшей радиоэлектронной компонентной базы; остальной коллектив – дипломированные инженеры и конструктора, специалисты по радиоизмерительной аппаратуре. Позже, 17 марта 1947 г., в ЦКБ-326 из НИИ-160 перевозятся на постоянную работу дипломированные инженеры Бруно Флоер и Эрнст Циганке.
Один из специалистов выбыл в Москву (из МГБ СССР поступило требование перевести его зарплату за ноябрь и декабрь 1946 г. по адресу Москва, пл. Дзержинского, 2, что приводит к определенным выводам). Таким образом, всего на работах на горьковских предприятиях радиотехнического профиля было занято 29 немецких специалистов.
Стоит заметить, что из прибывших 9 человек – члены НСДРП (хотя один заявил о своем членстве в течение всего 9 месяцев 1932 г.), 15 – бывшие служащие Вермахта, в чинах от солдата до унтерофицера, большинство – в чине ефрейтора.
По прибытию в г. Горький, немецкие специалисты были распределены по трем организациям радиотехнического профиля – собственно Государственному союзному заводу №326 им. М.В. Фрунзе (серийное предприятие), ЦКБ-326 (позже НИИ-11, разработка промышленной радиотехники) и ОКБ-197 (разработка новейшей элементной базы радиотехники). Их включение в работу коллективов тормозилось различными причинами (раздробленность рабочих групп OSV, отсутствие лабораторного оборудования, конструкторской документации и элементной базы, направленных в НИИ-160, бытовые проблемы). Однако главной причиной нам видится тот факт, что для горьковских заводов немецкие специалисты стали пресловутым «чемоданом без ручки», их было чрезвычайно сложно занять в существующих разработках. В начале 1947 г. в приложении к отчету в министерство А.П. Скибарко так характеризует положение, сложившееся в ЦКБ-326: «…Обследование новых условий для них (немецких специалистов) и, в особенности, вследствие отсутствия таких безусловно необходимых вещей, как лампы, немецкие справочники и др., а также условий работы, когда помещения не отапливались почти весь 1 квартал, их производительность в особенности низка. Если русские еще в какой-то степени привыкли к этим условиям и буквально изобретают выход из положения и проявляют упорство и настойчивость, то немцы просто беспомощны.
Вследствие этого очень много тратится времени у русских инженеров на обслуживание немцев или как они еще говорят «няньчатся с ними». И это происходит в условиях, когда у каждого из них своей работы буквально по горло.
Пожалуй, можно сейчас определенно сказать, что необходимо поставить заработную плату немецких специалистов в зависимости от их выполнения работ, так как не чувствуется у них напряженности в работе. Проведению мероприятия в полной мере мешает то, что мы их не можем обеспечить безусловно необходимыми для работы полуфабрикатами и приборами…» Очевидно, попытки перевести иноспециалистов на другие предприятия Министерства предпринимались регулярно. Так, схожий рефрен звучит в отчете ОКБ-197 за 1948 г.: «Среди работающих немецких специалистов нет таких, которые бы не представляли ценности для производства вообще. Однако, учитывая профиль их специальности, следует считать, что более подходящим местом для их работы являются предприятия или научно-исследовательские организации 7 ГУ. Решение о переводе было принято министерством еще в феврале месяце 1948 г., но оно до сих пор не приведено в исполнение».
В «Графике использования немецких специалистов на 2-й квартал 1947 г. по ЦКБ-326» определены такие важные направления работ, как разработка новых типов элементной базы, разработка элементов измерительной аппаратуры («Генератор стандартных сигналов», для темы «Катод» - НИР «Измеритель напряженности поля», для темы «Дейтон» - НИР «Импульсная техника» (в частности, импульсный вольтметр), участие в темах «Дальномер» (радиодальномер) и «Материк» (наземное устройство слепой посадки)).
Ситуация резко меняется с выходом 6 сентября 1947 г. приказа по министерству о введении особого режима организации работ для немецких специалистов. На предприятия МПСС распространяется действие утвержденной Постановлением СМ СССР от 17 августа 1947 г. № 2891-932 сс «Инструкции об установлении особого режима для немецких специалистов, работающих по специальной тематике и на особо режимных объектах». Согласно инструкции, перемещение специалистов ограничивается не только за пределами предприятий, но и по самому предприятию – «только те производственные участки, с коими связана выполняемая ими работа», запрещаются контакты с иноподданными, назначаются знающие немецкий язык сопровождающие, обязанные пресекать «попытки встретиться с кем-либо из иностранцев или проникнуть в инопредставительства». Естественно, самым простым и безопасным для руководства решением было максимальное отстранение немецких специалистов от режимных работ.
Подобная ситуация сказывалась и на работоспособности самих специалистов. Так в приказе по ЦКБ № 326 от 21 января 1948 г. фиксируется: «В то время, как большинство специалистов, несмотря на трудные условия, работают добросовестно и с инициативой, в особенности конструктор Вильгельм Оэртель, инженер Теге и инженер Браде, …доктор Шлехтна, работавший в течении года с малой инициативой и имевший ранее случаи непосещения работы без уважительных причин … 23 декабря на работе не был и провел время в городе, совершая предпраздничные покупки».
Аналогичные факты «самоволок» фиксируются и в отчете ОКБ-197 за 1948 г.: «Были отклонения от соблюдения инструкции об особом режиме, выраженные в неоднократном самовольном выезде в город иноспециалистов Фальтер и Вахенхузен… Иноспециалисту доктору Фальтер было сделано административное взыскание – выговор по отделу за №38 от 1.9.1948 г.»
Отдельного внимания заслуживают и условия проживания группы немецких в г. Горьком специалистов. Распоряжением Совета Министров СССР от 1 октября 1946 г. № 11730 рс заводу №326 для организации Дома иностранного специалиста временно предоставлялись помещения Карповского санатория в Кстовском районе Горьковской области, в 35 км от завода.
В описываемый период Карповский военный санаторий находился в ведении Министерства обороны СССР и являлся летним лагерем и подсобным хозяйством Суворовского училища. На директора завода №326 Н.В. Доброва была возложена персональная ответственность за ремонт санатория и приспособление его под всесезонное проживание.
Практически сразу возникли многолетние трения с командованием Московского военного округа. Приказом заместителя командующего МВО по тылу от 6 октября 1946 года за № К30/0410 начальник санатория «Карповка» полковник медицинской службы Москаленко обязывался передать представителям завода №326 МПСС жилые помещения санатория. Однако заводу был предоставлен акт передачи, в котором не только не предусматривалась полная передача санатория и не отражалось техническое состояние передаваемых помещений, а напротив особо оговаривались пункты беспрепятственного контроля МВО за эксплуатацией передаваемых помещений («Командование санатория оставляло за собой не только ряд зданий, но и дословно (по акту) право в любое время, в целях контроля за правильностью эксплуатации принятого заводом фонда, беспрепятственно производить проверку такового и давать указания по вопросам эксплуатации») и обратная сдача помещений МВО зданий и сооружений в полностью отремонтированном виде, пригодном для немедленного функционирования санатория. Завод предложил командованию санатория проект договора, в соответствии с которым все жилые и вспомогательные помещения должны быть временно переданы заводу. Командование санатория отказалось от подписания этого акта, не оформив юридически передачи.
24 апреля 1947 г., письмом за №2034, начальник Военно-медицинского управления МВО генерал-майор медицинской службы Шлыков потребовал освобождения помещений, заселенных немецкими специалистами. В мае 1947 г. произошел фактически рейдерский захват военными не до конца отремонтированных корпусов № 29 и № 30, с выставлением вооруженной охраны и получением санкции Военного прокурора Горьковского гарнизона полковника юстиции Гентман.
Таким образом, реально переданы заводу были корпуса №1 и №7. Эти помещения подверглись капитальному ремонту – силами и на средства завода были отремонтированы и переделаны отопление, канализационная система, санитарные установки, электропроводка, рамы, двери, полы, декоративная отделка комнат. В то же время отопление часто отказывало, а маломощный трансформатор отключался или выходил из строя, оставляя немцев один на один с суровой русской зимой.
Стоит заметить, что после расформирования Дома иностранного специалиста, в 1950 году в Карповке был организован круглогодичный военный санаторий Министерства обороны для высшего командного состава. Отдыхающие разместились именно в главном корпусе.
По приезде в Карповку немецким специалистам было выдано единовременное пособие в суммах от 10 тысяч руб. (докторам) до 5 тыс. руб. (инженерам). По снабжению они были приравнены к аналогичным советским работникам: докторам выдавались хлебные карточки по группе рабочих и продовольственный лимит на 450 руб. в месяц по литере «А»; инженерам - хлебные и продовольственные карточки по группе рабочих и обеды по литере «Б». Оклады установлены от 6000 рублей для докторов до 2500 у инженеров (при этом начальник ОКБ-197 – заместитель главного инженера завода получал 1700 руб., руководитель сектора – 1200 руб.) Представители министерства неоднократно указывают, что оклад может варьироваться в зависимости от качества работ, однако известен только один пример снижения оклада доктора с 6000 до 4500 руб., вызванный многочисленными нарушениями трудовой дисциплины. В то же время с оклада немецкого специалиста шли вычеты за проживание и питание семьи, заработная плата уменьшалась из-за болезни или простоев (часто не по вине специалистов, а из-за поломок автобуса).
Резюмируя все вышеизложенное, можно констатировать следующее:
1. Привлечение немецких специалистов, оставшихся без средств к существованию и работы по прямой специальности в Германии, к работе над заказами промышленности СССР было позитивным решением, так как кроме непосредственной выгоды для советской науки и техники позволял противостоять неизбежной потере интеллектуальной базы новой Германии, оттоку специалистов за рубеж и действиям «хичхантерских» служб союзников (в частности, миссии «Алсос»).
2. В то же время перемещение значительного объема лабораторного оборудования, отрыв значительного количества ученых от научной работы, перемещение их в совершенно иные условия жизни и беспорядочное распределение по предприятиям резко снизили темп и ухудшили качество их работы.
Библиографический список:
Захаров В.В., Лавинская О.В. Деятельность Управления СВАГ по изучению достижений немецкой науки и техники в Советской зоне оккупации Германии. 1945-1949. М.: Российская политическая энциклопедия, 2007. – 704 с.
Ровенский Г., Чернушич А., Эльснер Х. Немецкие специалисты во Фрязино. 1946-1952 гг. Наукоград Фрязино. 2011. – 118 с.

Горьковская колония немецких специалистов.

Пришло письмо от Станислава Дудкина с информацией о горьковской колонии немецких специалистов. Ниже воспроизвожу его материалы, список специалистов и статья о их работе. Информация собрана в фондах ГАНО, в документации заводов №326 им. М.В. Фрунзе, ННИПИ "Кварц" (тогда ЦКБ-326, НИИ-11), НИТЕЛ (тогда завода №197, при нем под немецких специалистов образовано ОКБ-197).

МПСС СССР
24 октября 1946 г.
№ А-726с
Москва

Директору завода № 326 тов. Доброву
Нач. 1 Главного управления тов. Юрьеву

В соответствии с указанием Министра направляю предварительные списки немецких специалистов и рабочих, прибывающих в конце октября с.г.

Л.17
Завод № 326

Сводная таблица направляемых специалистов по признаку семейственности

Всего с семьями 94 чел.

Из 33 человек – 8 специалистов по радиодеталям
Доктор Хольцмюллер Вернер
Доктор Фальтер Матиас
Доктор Херман Вернер
Доктор Шлоемильх Иоахим
Доктор Бауэр Вильгельм
Инженер Бирзак Отто
Инженер Вернер Пауль
Инженер Вахенхузен Христиан

Остальные 25 человек специалисты по радиоизмерительной аппаратуре

Три специалиста:
Дипломир. Инж. Гримм Вальтер
Дипломир. Инж. Флоер Бруно
Дипломир. Инж. Цигонке Эрнст
Прибыли в Москву самолетом с тов. Литаревым
После приемки от них прибора /электроанализатор/, они подлежат отправке в г. Горький на завод № 326

Л.18
Эшелон № 47-31
Сопровождающий – Казаков
Ст. отправления Кепеник
Ст. прибытия – Горький

Список специалистов, получающих норму № 11 /т.е. литер «А»/


№ п/п

Фамилия, имя

Специальность

Кол. Членов семьи получ. Норму № 2 без доп.пайка
Хольцмюллер Вернер Докт. физик 3
Шлоемильх Иоахим Докт. физик 3
Фальтер Маттиас Докт. физик 4
Херман Вернер Докт.эл.хим.физ. 2
Сплехтна Вальтер Докт. физик -
Вейтценмиллер Франц Докт. физик -
Аренс Вальтер Дипл. Инж 1
Хассельбек Вернер Докт. физик 1
Вэхтер Фритц Дипл.инж 1
Герцок Хейнц инженер 1
Цигонке Эрнст Дипл.инж 3
Флюер Бруно Дипл.инж -
Гримм Вильгельм Дипл.инж 3
Таеге Карл инженер 2
Фегерт Франц Дипл.инж 1
Родэ Вильгельм Докт. физик 2
Бауер Вильгельм Докт. физик 5
Вахенхузен Христиан инженер 1
Фолькмар Гюнтер инженер 2